Гасан Гусейнов:
Когда был моден так называемый падонковский язык, то, например, использовались мемы вроде: «В Бобруйск, животное!». Люди, которые не знали про этот язык, воспринимали такую цитату буквально, как личное оскорбление. Возмущало их слово «животное». То, что было иронией в устах говорившего, становилось грубым оскорблением в ушах адресата.
Если вы общаетесь с человеком, который оперирует цитатами из каких-то произведений, использует высказывания известных лиц, а вы не владеете этим репертуаром, то вам может показаться, что вас оскорбляют. Между тем, собеседник, может, просто процитировал своего домашнего «авторитета».
Например, люди моего поколения охотно цитируют сатирические романы Ильфа и Петрова 90-летней давности, и большинству молодых людей эти цитаты ничего не говорят, и самое безобидное высказывание («стремительным домкратом») иногда принимают за агрессию. Такой, не предусмотренной коммуникативной ситуацией, агрессии, возможно, больше, чем осознанной, и она создает общий тревожный фон ожидания агрессии от окружающих. С другой стороны, в условиях сети это и стимул погуглить в Яндексе: вдруг меня не хотели обидеть, а только ученость свою показывали?